Крышечка первого маточника

Семья готовится отпустить рой. От нескольких засеянных роевых мисочек уже оттянуты начальные миллиметры трубки будущего маточника. На дне каждой свернулась бледная личинка, к которой, сменяя друг друга, заглядывают кормилицы, снабжающие питомиц секретом кормовых желез — пчелиным молочком.

Семья готовится отпустить рой. От нескольких засеянных роевых мисочек уже оттянуты начальные миллиметры трубки будущего маточника. На дне каждой свернулась бледная личинка, к которой, сменяя друг друга, заглядывают кормилицы, снабжающие питомиц секретом кормовых желез — пчелиным молочком.

Этот корм богат главным образом пантотеновой кислотой — витамином Вз, что содержат дрожжи, печень, яичный желток, зеленые части растений, морковь, молоко. Уже давно стало известно и кое-что новое: в молочке обнаружены разные формы так называемого «ЮГ» — ювенильного гормона, вырабатываемого железами, носящими название прилежащих тел.

 

Они расположены позади головного мозга насекомых. Сообщение об этом сделано в Лез-Эйзи энтомологами биостанции Парижского университета докторами Бернадеттой и Роже Даршенами. Из их доклада на съезде франкоязычной секции Международного союза по изучению общественных насекомых — «UIEIS» — узнаем: те же формы ЮГ содержатся и в вы делениях кормовых желез рабочих пчел. Оно неудивительно: именно из этих выделений и образуется молочко, мерцающее на дне ячеек с расплодом и в маточниках.

Да, конечно, неудивительно, но вместе с тем перспективно: ведь разные формы ЮГ давно синтезируются искусственно. Ювенильные гормоны фабричного производства могут найти применение в технике искусственного вывода маток. Но это дело будущего, а пока обратимся к настоящему, к тому, что известно о семье, воспитывающей роевых маток.

Завершив рост и заканчивая развитие, пчелиная личинка заматывается в кокон из шелковистой нити. Коконы рабочих пчел и трутней одевают все тело куколки, маточный же — только голову, грудь и первые кольца брюшка, последние остаются голыми за пределами кокона. Это не огрех, не недоработка, а еще одно проявление «дальновидности» инстинкта.

 

Бывает, выведение молодых маток почему-либо прекращается. В таких случаях рабочие, до сих пор обогревавшие и оберегавшие каждый маточник, сменяют милость на ярость, сгрызают аоск с основания желудей как раз там, откуда всего удобнее вонзить жало в незащищенные коко-
ном последние кольца брюшка зреющей куколки.

Так на этом этапе прерывается уже продвинувшийся было процесс раздвоения живой системы, при котором старая матка улетает с роевыми пчелами на новое место, а к оставшимся в старом гнезде через какое-то время присоединяется молодая матка. Причины прекращения процесса роения бывают разные...

Когда же все нормально, пчелы достраивают маточник, заложенный первым, и закрывают его печаткой — крышечкой, подобной восковой тюбетейке, разумеется, выпуклой стороной наружу. Эта-то крышечка* похоже, и создает в семье новую жизнеспособную ситуацию. Пчелы готовы покинуть родное гнездо, до отказа заправляют зобики медом из домашних запасов и устремляются к летку...

Выход роя после того, как на первом маточнике появляется крышечка (это приходится, как правило, на десятый день после откладки яйца в мйсочку), настолько обычен, так давно и широко известен пчеловодам, что не вызывает никаких размышлений.

Казалось бы, и в самом деле, о чем тут говорить? Что анализировать? Из яйца, отложенного в мисочку, через три дня вылупится личинка, после шести дней роста она, успев извернуться, выпрямится, заполнив телом выросший вместе с ней маточник, потом, дозрев, замотается с головой в кокон. В то же время пчелы запечатывают маточник крышечкой. Три плюс шесть—девять.

А на десятый день рой выходит. Простая арифметика.

Однако пока маточная личинка созревает в изолированном и безупречно гладком изнутри боксе, заглянем на несколько дней вперед, когда крышечка будет взрезана и отброшена, открыв молодой матке выход в улочку. Особых знаков внимания новому члену семьи пчелы первое время не оказывают, ничего похожего на то, как встречают молодую матку после возвращения из брачного полета.

А позже матка еще не успела начать откладку яиц, как ее обязательно окружает свита из рабочих. Они сопровождают молодую сестру, пока та ходит по соту, заглядывает в ячейки, ныряет в них головой, усиками обследует стенки и дно, затем, не сходя с места, извлекает голову и вводит в ячейку свое удлиненное брюшко — откладывает яйцо. Пока матка занята своим делом, свита — своим.

 

Пчелы обращены к матке головами, каждая норовит покормить, погладить брюшко усиками, лизнуть язычком, после чего отступает, освобождая место для одной из толпящихся во втором эшелоне. Если матка переходит на вторую сторону сота или на другой сот, здешние пчелы окружат ее новой свитой, а предыдущая рассыплется, растает, вроде ее и не было.

Все это — азбука.

 

Но как-то упускается из виду, что округлое дно мисочки, на которое отложено яйцо, тоже окружено пчелами. Чем не свита? Поначалу она из одних строительниц, с каждым днем удлиняющих восковой валик. По мере роста личинки он превращается в трубочку, оплетенную беспорядочными жилками. А когда из яйца выйдет личинка, в свите мисочки появляются и кормилицы. С каждым часом стареет личинка, с каждым часом плотнее обсиживают пчелы растущий маточник.

Пока, кажется, никто не подсчитал, сколько строительниц участвуют в сооружении мисочки и маточника. Кормилицы учтены. Десять тысяч раз посещают они маточиик, внося примерно пять тысяч порций белого и столько же порций прозрачного молочка. Корм этот называют в зарубежной литературе «королевским желе» — «желе-руаяль». В среднем кормилицы снабжают маточник молочком чаще чем ежеминутно. Повторим: в среднем, в первые дни личинку посещают реже, а накануне окукливания толчея кормилиц вокруг маточника не прекращается ни на миг.

Впрочем, и когда маточник запечатан, когда ни строительницам, ни тем более кормилицам здесь делать нечего, пчелы его не покидают. Их теперь меньше, но они покрывают маточник, вроде наседок.

Благодаря таким заботам семьи стрелки часов метаморфоза (превращения) для зреющего под воском и коконом создания движутся, как правило, исправно, и крышечка, отпиленная жвалами завершившей развитие матки, отбрасывается на седьмой день после того, как маточник был запечатан. Иногда, правда, ход метаморфоза может замедляться, а ускорять его мы еще не научились. Разве что открытие Даршенов, о котором выше шла речь, поможет изменить положение? Но это еще журавль в небе. Не будем так далеко забегать вперед!

Никаких вопросов. Все, вроде, понятно и естественно: так у пчел заведено. Хорошо! Однако в рассказанном ничто не объясняет, почему рой выходит из улья назавтра после запечатки маточника, на десятый день после откладки яйца в мисочку. Случайное совпадение?

Ну нет. Когда обстоятельства складываются так, что в каждом из ста случаев наблюдается «совпадение», это уже закономерность. А если в 99 из ста? В массе проявлений закономерности естественно незамеченными остаются исключения, и даже если они замечены, пчеловод настолько убежден в непоколебимости правила, что скорее всего себя же и корит...

—    Эх, плохо рассчитал!

—    Ч-ч-чорт! Запись в дневнике пасечном неверно сделал...

—    Оплошал... проморгал...

А как бы важно досконально разобраться в причинах каждого отклонения от нормы, докопаться до корней. Расследование исключений могло бы на след навести и  главном поиске — в выявлении механизма, действующего в норме.

Известный западногерманский знаток пчел доктор Беттхер в одной из работ о породе карника заметил, что у них «нередко наблюдается» выход первака при незапечатанных маточниках.

Что это? Особая черта некоторых линий внутри породы? Или особое свойство всей породы? Ценное наблюдение осталось неисследованным, и справка Беттхера подкрепляет нашу точку зрения. «Нередко» — это ведь не «часто» и еще менее чем «как правило». Это исключение по разряду тех, которые подкрепляют правило. А существование правила убедительно говорит: здесь действует некая причинная связь.

Как же сопряжены события, вроде ничем — ни анатомически, ни физиологически, ни материально — между собой не связанные: запе-чатка маточника и последующий выход роя, покидающего гнездо?

Отвлеченно рассуждая, это объяснимо. Ведь когда маточник запечатан, рою (позволила бы только погода) лучше поскорее, как говорится, освободить помещение. Чего ему ждать? Даже в относительно редких случаях «тихой смены» (ее называют еще «ослабленным роением»), когда воспитанная семьей молодая матка (при тихой смене их бывает совсем немного), выйдя в гнездо, какое-то время — несколько дней, а бывает и недель — живет рядом со старой, ведет вместе с ней откладку яиц, их мирное сосуществование неизменно кончается устранением старой хозяйки.

Утром, обходя точок, пчеловод обнаруживает ее тело на прилетной доске или под летком.

Здесь же, в семье, готовящейся отпустить рой и воспитывающей десятки, а у иных пород больше сотни маточников, все иначе. Близится выход молодой матки, и к этому времени старой не следует быть дома. Встреча старой и вышедшей из роевого маточника молодой матки неизбежно стала бы смертельной. И она ничего доброго семье не сулит, хотя, как правило (опять повторим, так уж у пчел заведено), схватка не бывает смертельной для обеих — погибает лишь одна.

Но роящейся семье и это ни к чему. Уж когда маточник запечатан, пчелам со старой маткой нечего (мы чуть не написали «безрассудно») медлить, надо покидать гнездо. А молодая, выйдя из маточника, без помех займется своими делами. Но не о них сейчас речь.

Мы ведь собрались выяснить, что здесь срабатывает? Как узнают пчелы роя, что им пора выходить? Неужто семья и впрямь способна оповещать дочерей о появлении яйца в роевой мисочке и с этого момента начинает отсчет времени?

— Девять суток, восемь суток, семь суток, шесть... И, наконец,— на выход!

Допустим, такие сигналы передаются через пчел «свиты мисочки», затем «свиты растущего маточника», однако этому препятствовали бы два обстоятельства. Часы метаморфоза не спешат, но несколько запаздывать по разным причинам могут. Значит, требовались бы и поправочные сигналы? А кроме этого: сигналы должны доходить до всех роевых пчел, а за девять дней после откладки яйца в мисочку из печатного расплода в улочки ежедневно выходят тысячи и больше рабочих; часть их успевает войти в число роевых. Значит, они не могут накопить количество сигналов, требуемых для выхода...

Нет, такой четкий «отсчет времени» маловероятен.

А может, все же как раз появление восковой тюбетейки на маточнике становится для роя вещественным «датчиком времени», выполняющим роль походной трубы? Такие вещественные оповещения — команды — известны науке о поведении животных. У них даже свое название есть: релизеры. А передавать информативный сигнал о крышечке могут сменные составы пчел-наседок, несущих службу на маточнике. Чем не вариант?

Но, может, и вовсе по-другому? Вдруг маточная личинка, завершив рост и став куколкой, претерпевая глубокие изменения строения и физиологии, обретает на каком-то этапе развития новое свойство: начинает сквозь восковые стенки маточника подавать некие сигналы. Науке пока не удалось зафиксировать, уловить их, но пчелами они воспринимаются исправно: и «товсь», и «к летку»...

Или сама будущая матка никаких новых свойств не обретает, а вот рабочие пчелы, всем телом обсиживающие ее колыбель, каждой из шести ножек воспринимают до поры до времени доходящие сквозь восковую стенку шорохи и шевеления личинки, заматывающейся в кокон, и эти сигналы удерживают наседок в очередной свите. А едва такие тормозные сигналы перестают поступать изнутри, пчелы-наседки покидают свой пост и, рассыпаясь — разбегаясь по гнезду, сигналят:

— Наконец-то она уснула! Собирайтесь!

И масса роевых пчел принимается готовиться к выходу...

Будем откровенны, придумывать подобные догадки можно без конца ведь пока совершенно неизвестно, что действительно служит кнопкой пускового механизма: истекшее время? осязательные восприятия? биохимические, биофизические, биоэлектрические команды?

И как же они воспринимаются, как регистрируются роевыми пчелами? Почему только роевыми? Можно ли доискаться ответа на все эти вопросы, на первый взгляд досужие, но на деле не лишенные теоретического, а не исключено — и практического интереса?

Не всегда удается, усыпив бдительность природы, перевести биологическую стрелку на другой путь. Но нередко ощущается настоятельнейшая потребность в корректировке того или другого биологического процесса с тем, чтоб извлечь из него хозяйственную выгоду. С пользой для человека предложить пчелам сот на действительно «искусственной», из пластика, вощине, заставить принять чужую матку, побудить летать в поле под воздействием ароматического сиропа... и т. д.

Попытки вторгнуться в процесс роения — тоже не новы, и пчеловоды неустанны в своих поисках. Наименее опытные срывают мисочки с личинками (или маточники), вторые срочно расширяют гнездо и переслаивают соты с расплодом рамками с вощиной, третьи усиливают вентиляцию гнезда...

В этом плане особо заслуживает внимание опыт Вадима Александровича Губина, в свое время описанный в журнале «Пчеловодство». «23 июня в одной семье,— говорилось в его сообщении,— я нашел на соте 7 роевых мисочек с личинками в возрасте от одного до двух дней, а в 12 часов того же дня вырезал в соте другой семьи зрелый печатный маточник и дал его в первую семью. 24 июня весь день шел дождь, а 25 июня, т. е. через 48 часов после дачи зрелого маточника, семья отпустила рой-первак весом в 3,5 кг... Личинки в семи роевых мисочках подросли, но еще не начали окукливаться, не были запечатаны, а 26 июня из «чужого» маточника вышла молодая матка...»

Как видим, рой вышел досрочно, если считать со дня, когда в первую роевую мисочку было отложено яйцо. Но чем объяснить действие запечатанного маточника на выход роя, мы пока не знаем.

Если бы в гнездо с роевыми мисочками дать запечатанный маточник в сетчатой клеточке, чтоб рабочие пчелы не смогли его касаться, хотя, возможно, и оЬсижива-ли бы клеточку, стало бы ясно, исходят ли из зрелого маточника какие-нибудь сигналы. А что если б удалось предложить готовящейся роиться семье со своими растущими маточными личинками запечатанный свищевой, а в другом варианте — тихосменный маточник?

 

Что говорить, опыт дорогостоящий, но ответ, который был бы здесь получен, право, дороже! Стоило бы подвергнуть этому пчел, дав в гнездо с растущими маточниками пустой, искусственно запечатанный, из которого матка недавно вышла. Или одну оболочку маточника, полностью залитую воском. Любопытно также особо проверить значение крышечки; одевая маточники искусственными крышечками — восковой или пластмассовой, округлой или четырехугольной, гладкой или шероховатой, сплошной или с проделанными в них иглой отверстиями и т. п.
Вдруг какая-нибудь нехитрая подтасовка окажется действенной, собьет роевых пчел с толку, выведет из гнезда?

Так или иначе, исследователям, которые захотят дознаться, как зреющая изолированная куколка подает сигналы о своем состоянии взрослым сестрам-рабочим, придется поломать голову. И ведь сигнал или сигналы доходят именно до роевых пчел, не побуждая к выходу остальных! И почему не повторяется выход, когда засыпает личинка в следующем маточнике? Почему не производит пускового действия крышечка в семье, омолаживающей матку тихой сменой?

Ну, это не вопросы. Роевые пчелы покинули гнездо, новый рой не имел времени оформиться, созреть. А ти-хосменный маточник запечатывается в семье, не собирающейся роиться. Из последнего примера ясно, что пусковой сигнал срабатывает, выводя

рой лишь в семьях, готовых роиться, и добавим — при наличии матки, способной к полету. Буде, старая матка погибнет или затеряется при попытке выхода роя, роевые пчелы все возвратятся домой, и тут происходит полное изменение значения релизера. Если вчера крышечка маточника изгнала рой из дома, сейчас она \'уже словно придерживает его здесь до того часа, когда будет отброшена, чтоб выпустить первую молодую матку. Едва эта матка наберется сил, рой очнется и вылетит, уводя с собой и ее. Но бывает и так: молодая матка вышла на свет увечной, с поврежденным крылом, рой будет отсиживаться дальше и в движение его приведет только выход матки № 2.

Чем не клубок тайн, ожидающих своих Дзержонов, Прокоповичей, Снежневских, Фришей?

Могут ли для чего пригодиться добытые знания? Не исключено!

Опыт В. А. Губина показал: с их помощью можно управлять временем выхода роя. А если ускорять его, не говоря о прочем, скажем, на 2—3—4 дня, это удлинит рабочий сезон семьи, выросшей из роя. Удлинение сезона составит в среднем 2 %, но как эти дни в иных случаях бывают дороги. Это, пожалуй, уже что-то вроде синицы в руке... Да, но не исключено, что досрочный выход роя в сочетании с досрочным появлением в семье молодой матки купируют, говоря по ученому, а проще сказать, прервут роевой настрой семьи, предотвратят формирование вторака, утихомирят семью, сократят дорого обходящийся пасеке период нерабочего состояния пчел. Так что вместе взятое оно, почитай, потянет и на целого журавля, да в руке!..

Е. ВАСИЛЬЕВА, И. ХАЛИФМАН

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *